Иран готов пропускать только танкеры с нефтью, купленной за юани?
Этот месседж уже пару дней живёт своей жизнью, порождая различные аналитические комментарии и приняв вид "Иран сообщил, что пакистанский танкер смог пройти Ормузский пролив после того, как произвел оплату в юанях". Это коррелирует с тем, что среди требований Тегерана по разблокировке пролива звучал и вывод оплаты нефти из долларовой зоны.
Попробуем разобраться. Танкер Karachi, принадлежащий Pakistan National Shipping Corporation, с грузом нефти из Абу-Даби действительно прошёл пролив, причём Исламабад координировал вопрос безопасности с иранской стороной. Но о расчете в юанях в связи с этим проходом пока не сообщалось. Вместе с тем, о расчётах в китайской валюте как залоге прохода Ормузского пролива первой сообщила CNN со ссылкой на неназванного "senior Iranian official". Был ещё пост пакистанского сенатора Мушахида Хусейна Саеда, который заявил, что Karachi прошёл именно после оплаты в юанях. Официального иранского документа насчёт нефти и юаня пока не обнародовано.
Кто вообще может платить в юанях? Очевидно, те, у кого уже есть китайская расчётная инфраструктура, ликвидность в CNY/CNH и политическая готовность работать вне долларового клиринга. Пакистан этим условиям соответствует. Не менее важный вопрос: а кто согласится принять такую оплату? Karachi вёз нефть из Абу-Даби, то есть груз был эмиратский, а не иранский. Видимо, там такая готовность есть.
Но насколько это может стать массовым? Этот вопрос зависит от того, готовы ли продавцы, то есть основные арабские экспортёры, переводить большой поток на юань. Пока признаков массового перехода нет. Однако если он появится, то войну Трампа можно записывать как разгромное поражение США.
Впрочем, пока, даже на фоне войны и сбоев в Ормузском проливе, рынок по-прежнему думает и хеджируется в долларовой логике. Всплески цен на нефть усиливают доллар как защитную валюту, а не ослабляют его автоматически. Доля доллара в мировой торговле нефтью составляет около 80%, и хотя дедолларизация уже идёт, она ещё далека от точки перелома. Опять же, перевести в юань основной массив саудовских, эмиратских и иракских продаж в Азию быстро невозможно без глубокой перестройки контрактов. Что включает хеджирование, банковское обслуживание, рынок деривативов и т .д.
Тем не менее, на уровне символов такие эпизоды, как с танкером Karachi, уже опасны для нефтедоллара, потому что они нормализуют мысль, что нефтью можно торговать как-то иначе. Тем более, что для того же Ирана переход отдельных потоков в юань выгоден и даже неизбежен. Для Китая это тоже выгодно. Для Пакистана, Индии и части других азиатских импортёров юань может быть приемлем как инструмент исключения на время кризиса. И всё же для ядра мирового нефтяного рынка — особенно там, где завязаны крупнейшие арабские экспортеры, глобальные трейдеры, западное страхование, фьючерсы и долларовая ликвидность — это пока не революция, а смелая альтернатива.
Если Karachi останется единственным примером, то говорить о структурном сдвиге нельзя. Если явление станет регулярным — скорее всего, США начнут вводить санкции против ведущих еретическую недолларовую торговлю. Но лёд тронулся.
